November 1st, 2016

Шпиль

Смартфоны трансформируют наш мозг.

Оригинал взят у krimulda в Смартфоны трансформируют наш мозг.
Оригинал взят у westaluk в Смартфоны трансформируют наш мозг.
Оригинал взят у ros_lagen в Смартфоны трансформируют наш мозг.
Оригинал взят у dmgusev в Смартфоны трансформируют наш мозг.
гиф птицы (16)

Каждый участок нашего тела — от кончиков пальцев ног до языка и макушки – имеет свою особую зону обработки в эмоциональном центре нашего мозга и его соматосенсорной коре.

Участки коры являются гибкими и могут изменяться. В случае скрипачей, например, площадь коры, отвечающей за движение пальцев, которыми играют на инструменте, больше, чем у других людей. Арко Гош из Института нейроинформатики университета Цюриха решил исследовать влияние ловкости пальцев пользователей смартфонов на мозг и обнаружил их тесную взаимосвязь.

Объединившись с коллегами из Университета Фрайбурга, он изучил активность участка сенсомоторной коры, который отвечает за движения пальцев. Команда использовала ЭЭГ для измерения активности коры мозга у группы из 37 правшей. В этой группе 26 человек были обладателями смартфонов с сенсорным экраном, а другие 11 были пользователями старых мобильных телефонов. 62-мя электродами, расположенными на голове испытуемого, записывался электрический потенциал при движениях большого, указательного и среднего пальцев. Результаты показали, что корковые зоны обладателей сенсорных смартфонов отличались от таковых у людей с обычными мобильными телефонами.

Корковая активность зависит от времени ежедневного использования гаджетов – и при этом имеет собственную специфическую память. Чем больше смартфон использовался в предыдущие десять дней — тем больше сигналов было в головном мозге. Эта корреляция особенно сильна для области коры, представляющей большой палец, и носит линейный характер.

«На первый взгляд, это открытие кажется сопоставимым с предыдущими исследованиями активности коры у скрипачей», объясняет Гош. Но исследователям удалось выявить два важных факта: во-первых, время владения смартфоном пользователями и частота их ежедневного использования устройства не играет особой роли. В случае скрипачей, напротив, активность в мозге зависит от возраста, в котором они начинали играть. Во-вторых, существует линейная связь между активностью в головном мозге и временем последнего использования смартфона, в то время как никаких доказательств этого для скрипачей в более ранних исследованиях обнаружено не было.



Маннергейм

Удивительные птичьи “аэрошоу” в Шотландии

Оригинал взят у vuossaari в Удивительные птичьи “аэрошоу” в Шотландии
Оригинал взят у televisore в Удивительные птичьи “аэрошоу” в Шотландии
Оригинал взят у rama909 в Удивительные птичьи “аэрошоу” в Шотландии
Оригинал взят у psyont в Удивительные птичьи “аэрошоу” в Шотландии
Оригинал взят у maxxbay в Удивительные птичьи “аэрошоу” в Шотландии


В шотландском местечке Гретна Грин с поздней осени до ранней весны можно наблюдать удивительные птичьи “аэрошоу”.

Collapse )



Маннергейм

Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 6. IBM PC XT.

Оригинал взят у kolkankulma в Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 6. IBM PC XT.
Оригинал взят у mikhailmasl в Криптография и свобода. Пятилетка пышных похорон. Глава 6. IBM PC XT.
 
Глава 6
IBM PC XT
 
Все, цель достигнута, пора осмотреться и подумать, что же дальше. Высшая школа КГБ мне нравилась, несмотря на все изменения, произошедшие в ней за последние годы. Ведь не начальники определяют ее лицо, а слушатели, те ребята, ради которых она и существует. Отбор идет очень строгий, поэтому коллектив подбирается, как правило, очень сильный. С такими ребятами интересно общаться, читать им лекции, спорить, состязаться в остроумии и смекалке, да и примеры прекрасных преподавателей перед глазами. Это не то, что в Теоретическом отделе, доказывай абстрактные теоремы с 9 до 6 вечера, быстро превращаясь в закостеневшего чинушу, думающего только о карьере. Возможность сравнивать была, почти по три года я пробыл в отделе у Степанова и в Высшей школе, и вывод однозначный: вся обстановка, отношения между людьми, характер преподавательской работы на 4 факультете для меня предпочтительнее, чем в 8 управлении КГБ. Кафедра криптографии готова была взять меня после окончания аспирантуры на преподавательскую работу…
 
-          Назад!
 
Я был офицером, который безоговорочно обязан подчиняться приказам. Но можно приказать солдату рыть траншею, а как приказать математику придумывать и доказывать теоремы? Разве применим приказ, грубый нажим, граничащий с насилием, там, где речь идет о творческой работе, о поисках новых нетривиальных методов, о нестандартных подходах? Не будет ли в таком случае обратного результата?
И этот приказ исходил от Степанова, умнейшего человека, которого я очень уважал, как ученого. Но он был еще и жестким человеком. Хорошо это или плохо – вопрос спорный, может быть в каких-то ситуациях жесткость администратора и необходима, но в данном случае он затащил меня назад, к себе в отдел даже не спросив моего мнения, с помощью грубой силы приказа, как отступника от идеи «патриотизма к отделу», как диссидента, которого надо наказать, чтобы другим неповадно было. Это – стиль работы, на который наложила свои отпечатки вся история ВЧК-КГБ. Не хочешь – заставим: хоть канаву копать, хоть теоремы доказывать, при Сталине многие так работали. Была ли в таком приказе какая-то производственная необходимость? Вот уж вряд ли! Это, скорее, был результат каких-то внутриотдельских интриг, желание мелких начальничков, рангом пониже Степанова, не упустить случая и проучить строптивого молодого человека, не пожелавшего делать себе карьеру «как все», показать ему «истинные ценности», преподать наглядный урок на тему «Машина и винтики». Но Степанов был начальником отдела, командиром, администратором, без его собственного мнения такой приказ никогда бы не появился. И он поддерживал идею безоговорочного «патриотизма к отделу», помимо мелких начальничков он и сам приложил свою руку к тому, чтобы насильно затащить меня обратно и как следует проучить за строптивость. Не хочет винтик вворачиваться – советский слесарь по нему кувалдой!
 
-          Диссертация – это твое личное дело. Здесь теперь тебе нужно начинать все сначала, завоевывать авторитет, доказывать, что ты достоин нашего отдела.
 
Интересная теория! Насильно затащили назад в это тюремное здание, а потом я должен еще доказывать, что сам туда рвался! А ради чего? Ради этой противной «игры в начальников», когда смыслом жизни становится не интересная работа, а стремление вылезти пусть в маленькие, но начальнички, надуть побольше щеки и поглядывать свысока на своих бывших сокамерников, командовать ими.
Большая обида осталась тогда у меня на Степанова и тех, кто шептал ему на ухо, как побольнее ударить этого строптивого. Но это, как выяснилось позже, были только цветочки той системы, а какими оказались ягодки – в то время мне не могло присниться даже в кошмарном сне. Но желание получать интересные результаты пропало. Какой смысл?
Я не скрывал своего недовольства, Степанову на это было наплевать. Интересные работы над шифрами на новой элементной базе в Теоретическом отделе практически прекратились, возможно по той причине, что в вопросе о советском стандарте выбор окончательно пал на переделанный DES, которым занимались «криптографические законотворцы» из 1-го отделения. Все разумные модификации «Ангстрема-3» я предложил в своей диссертации, написанной «на стороне», будучи аспирантом-очником кафедры криптографии 4 факультета Высшей Школы, и для Степанова это был еще один аргумент в пользу родных «законотворцев». Да и хлопот при этом меньше, проще объяснить руководству Спецуправления: взяли за основу американский стандарт, своих тайн не выдаем.
А еще одной особенностью, которую я заметил, вернувшись на степановском аркане обратно в его отдел, стало заметно усилившееся внимание к системам с открытым распределением ключей. В середине 70-х годов американцы предложили два принципиально разных подхода к построению таких систем: с помощью возведения в степень в конечных полях (система Диффи-Хеллмана) и с помощью умножения больших простых чисел (система RSA, названная по первым буквам ее авторов: Riverst, Shamir и Adleman). Первые кавалерийские атаки Теоретического отдела на эти системы к тому времени закончились, отношение стало серьезнее, уже не как к «провокации американских спецслужб», а как к новому направлению в криптографии. Степанов, надо отдать ему должное, понял это одним из первых, и к моменту моего возвращения у алгебраистов отдела основным предметом споров стали преимущества и недостатки умножения больших простых чисел и возведения в степень в конечных полях. Но, в отличии от американцев, гражданская, коммерческая криптография, ради которой и создавались системы с открытым распределением ключей, по-прежнему считалась идеологически вредной.
Но это была не моя тема. Открытые ключи и строящиеся с из помощью асимметричные системы шифрования – красивейшая математическая находка, но масть легла так, что я посвятил свои научные изыскания традиционному, симметричному шифрованию, хотя и на новой элементной базе. А дальнейшая судьба шифров на новой элементной базе была туманна: с одной стороны, «законотворцы» со своим советским крокодилом – DES, одобренным сверху, а с другой – открытые ключи, становившиеся главным предметом внимания алгебраистов. Плюс ко всему – традиционные советские «балалайки», требовавшие контрольных экспертиз, особенно после того, как в них выявлялись какие-то криптографические «дыры», выпавшие из внимания 15 – 20 лет назад, в момент их создания.
 
Так, в бесцельной суете и обидах прошел год. Скучное высиживание над раскрытой тетрадкой за дежурным анализом древней «балалайки», сплетни, язвительная оценка окружающей меня действительности, осознание того, что, помимо своей воли, превращаюсь в серого чиновника, все интересы которого сводятся только к ожиданию руководящих указаний и повышений по службе. Одни и те же лица, одни и те же проблемы: кто каким начальничком вскоре станет, да кто куда намеревается уйти из отдела. Уйти из отдела – это оказывается тоже искусство, нужно заранее как следует «окучить» каких надо начальников, распустить, когда надо, слух о своем уходе из отдела, с кем надо договориться, а потом … никуда не уходить. Проверка на вшивость, нечто вроде одного из способов получить повышение по службе в своем родном колхозе.
Тоска зеленая, а что же дальше?
 
-          Степанов собирает наше отделение у себя в кабинете.
 
Опять какие-нибудь разборки местного масштаба, типа согласования новых требований к шифраппаратуре. Совершенно бредовые требования, запутывающие до предела принятую и уже долгое время использующуюся практику считать стойкость шифратора, как отношение трудоемкости к надежности. Прошлый раз это шоу вылилось чуть ли не в поименное голосование с тем, чтобы потом, лет через 5, можно было бы прочитать эти записки из сумасшедшего дома и фамилии тех, кто был его пациентами. Пациентов хватало…
 
Но на этот раз я ошибся. На столе у Степанова стояло то, чего раньше никто никогда в отделе не видел - персональный компьютер IBM PC XT. 

Collapse )


Маннергейм

Читатель ждёт уж рифмы «морозы»

Оригинал взят у matholimp в Читатель ждёт уж рифмы «морозы»
Уже в ближайшие часы эти розы накроет толстым слоем мокрого снега. А на вчерашнем снимке ещё самый разгар бабьего лета: комнатный термометр внутри домика застыл (во всех смыслах) на минус 4.

Снег подведёт жирную черту под грибным сезоном, фактически завершившимся вместе с сентябрём. А купальный сезон нынешним необычно мокрым летом даже не начинался.

(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 23 октября 2016 года.